Вернись!

Он смотрел в окно, по стеклу которого, словно горькие слезы, одна за другой стекали капли дождя…
Вернись!
Он не видел ничего сквозь пелену этого странного горя, впрочем, и не хотел видеть…
Вернись!
Он был подавлен и разбит. Буквально уничтожен. И голова его раскалывалась от одного-единственного слова, которое буквально сверлило его мозг:
Вернись! Вернись! Вернись!
Но он не мог. Не хотел. Не знал как…

Ну вернись же!..
Он прижался лбом к холодному стеклу и монотонно стал колотить кулаком по подоконнику, сбивая костяшки пальцев в кровь.
Не вернусь! Не вернусь! Не вернусь!
Вернешься! Вернешься! Вернешься!
Отвечало эхо в его голове, но он его не слушал. Не понимал, куда его зовут и зачем ему возвращаться. Он не помнил ничего, кроме этого слова…
Вернись! Прошу тебя, вернись!
Куда? Все время спрашивал он. К кому? Но тот, кто просил, похоже, его не слышал. Он лишь надоедливо продолжал на одной ноте:
Вернись!
И чего я сижу у этого окна? Тогда с горечью подумал он. Что делаю здесь?
Вернись ко мне!
За стеклом все равно ничего не видно кроме этого дождя… Комната пуста. Даже сидеть приходится на подоконнике…
Вернись!
Вдруг какая-то мысль пришла ему в голову — он оглядел пустое помещение, в котором находился и, увидев что-то, твердо кивнул. На противоположной стене была дверь. Обычная черная дверь…
ВЕРНИСЬ!
Кажется ему туда. Решил он, и поднялся. Он еще раз напоследок бросил взгляд на стекло, за которым все так же кто-то проливал слезы, и подошел к двери.
Вернись, прошу тебя!
Голос стал тише и уже не был таким назойливым как около окна. Интересно, открыта ли она? Он медленно повернул ручку и потянул на себя. Дверь медленно поддалась, и из открывшейся щели ему в глаза ударил яркий свет. Тогда, испугавшись, он быстро захлопнул ее.
Вернись!
Что-то, неслось из глубины его подсознания. Неслось с такой скоростью, что он не мог это остановить.
Вернись! Вернись!
Это было воспоминание. Кто-то умер… Но кто? Кажется, это был он. Последнее, что осталось в памяти — свет фар, несущегося на него автомобиля. И что? Он умер? Он, правда, умер?
Вернись!
Голос стал совсем тихим. И вдруг он почти узнал его. Определенно слышал его раньше. Только не здесь. Не в этой комнате. Он вернулся к подоконнику, размышляя, как ему поступить. Так и сидеть здесь, слушая чью-то монотонную просьбу или войти в дверь, где видел этот странный свет…
Вернись! Не уходи!
Где же он слышал этот голос. Ему казалось, что он доносится откуда-то издалека, преодолевая немыслимое расстояние и это плачущее окно, вызывая мороз по коже и заставляя глаза наполняться слезами.
Вернись!
Он ждал. И вспоминал. Но ничего не вспомнил. А не вспомнив, не хотел и уходить.
Вернись!
Куда?! Закричал он вдруг на окно, раздраженный видом этих слез. Мне некуда возвращаться! Некуда идти кроме этой двери! Зачем ты мучаешь меня?!
Последнее «…вернись…» услышал он в ответ, а когда с криком подскочил, и бросился к двери, чтобы навсегда скрыться от этого голоса, окно вдруг распахнулось и бежать он уже не мог.
Я вернусь к тебе! — прокричал он туда. Я обязательно вернусь! Разбежавшись, заскочил на подоконник и выпрыгнул в распахнутое настежь окно…

— Ты вернулся, — сказала Она, целуя его, все влажное от ее слез, лицо. — Я боялась, ты уйдешь от меня…
— Я вернулся, — хриплым шепотом сказал Он, взяв ее за руку. — Я ведь люблю тебя…
— Ты поспи. Тебе нельзя много разговаривать. Они еле спасли тебя… Это была очень серьезная операция… Ты поспи.
Она поцеловала его и ушла. А он заснул. Когда проснулся, вновь оказался на подоконнике. Перед ним было стекло, за которым больше никто не плакал. Но и жизни за ним тоже не было… Я люблю тебя, сказал он кому-то, после чего поднялся и уверенно пошел к двери, за которой его ждал свет. Теперь пришло время. Теперь ему можно было уйти… Я люблю тебя, в последний раз сказал он закрытому окну, и, распахнув дверь, уверенно, счастливо улыбаясь, шагнул за порог…